Нина Старцева — художник и профессиональный преподаватель. Родилась, живёт и работает в Екатеринбурге. Окончила Свердловское художественное училище им. И. Д. Шадра и Уральский государственный университет им. М. Горького. Проходила повышение квалификации в Институте им. И. Е. Репина по программе «Живопись» и в МГАХИ им. В. И. Сурикова. Член Союза художников России с 2007 года. Рекомендацию давал Миша Брусиловский. С 2004 по 2021 год работала преподавателем в Художественном училище им. И. Д. Шадра. С 2022 года является доцентом кафедры «Культурологии и дизайна» УрФУ им. Б. Н. Ельцина. Преподаёт академический рисунок и живопись, пластическую анатомию, а также ведёт методику преподавания (попросту говоря, учит рисующих быть учителями рисования). В Екатеринбурге практически нет ни одной художественной школы, где бы ни работал хоть один её ученик. Нина Старцева была участницей всероссийских, региональных, областных и городских выставок. Работы находятся в частных коллекциях России и за рубежом. Нина согласилась рассказать о себе, своей творческой деятельности, учительской работе и ответить на вопросы для культурного журнала SKETCHBOOK.

Можно ли с уверенностью сказать, что Вы счастливый человек?

Мне всегда казалось, что человек рождается, чтобы быть счастливым. Многие утверждают обратное, но я им не верю. С самого детства я была убеждена, что главный смысл существования — стать счастливой, но не так, как пишут в книгах или показывают в фильмах: сидишь на берегу моря, попиваешь коктейль — и вот ты счастлив. Конечно, не так! Мне кажется, счастье — это когда ты чувствуешь осмысленность своего существования, когда понимаешь, что находишься на своём месте. И таким счастливым человеком я себя действительно ощущаю. Ведь рядом со мной люди, которых я люблю и хочу, чтобы они были рядом. Я занимаюсь тем, чем хочу заниматься. Более того, я вижу в этом смысл! Я вижу результат! Мне нравится делать то, что я делаю, и (смеётся) не знаю, может, так делают все, но я стараюсь избегать всего, что мне не нравится. Или делаю какие-то необходимые вещи с удовольствием. Я всегда стараюсь сначала понять, зачем мне это нужно, почувствовать, порадоваться этому — и только тогда сделать. Поэтому да, я вполне счастливый человек.

Расскажите о самом лучшем совете, который принёс Вам хорошие результаты.

Вообще, полезных советов в моей жизни было огромное количество. Но, наверное, самый запоминающийся и действительно лучший, который повлиял на всю мою жизнь и изменил её, — это совет, не связанный с профессией, не связанный с бытовыми вопросами, даже не очень связанный с взаимоотношениями… Хотя отчасти и так… (Думает.) И совет-то был дан вовсе не мне… но я эти слова услышала, и мне кажется, они изменили всю мою жизнь. Тогда сказали: «Научись видеть Бога в каждом. Научись видеть Бога даже в том, кто тебе не нравится. Прежде всего — в том, кто тебе не нравится. И не только в людях — в событиях, в каких-то ситуациях, в чём угодно». Далось мне это очень непросто, потому что я каждый раз, каждую секунду одёргивала себя, смотря на человека и говоря: «Это Бог!» Поворачивалась лицом к себе и говорила: «Это тоже Бог». Что-нибудь случалось — я говорила: «И это тоже Бог»… Самое интересное, что по прошествии не очень большого времени, может быть, пары недель, я вдруг действительно ощутила это. Я поняла, что всё происходит не случайно: никто не случаен в нашей жизни, мы сами не случайны, все наши поступки — продуманные они или спонтанные — тоже не случайны. И вот из этой «неслучайности» родилось какое-то очень глубокое чувство жизни, которое мне помогает сейчас и которое изменило мою жизнь в лучшую сторону.

Как думаете, являетесь ли Вы образцом для подражания?

Наверное, на этот вопрос у меня два ответа. С одной стороны, да, потому что я всё-таки всю жизнь работаю с детьми и подростками, поэтому в каких-то вещах я действительно являюсь образцом для подражания. Более того, я обязана быть образцом для подражания: если преподаватель не вызывает желания каким-то образом быть на него похожим, скорее всего, это не слишком хороший педагог. Поэтому да. Я замечаю это за своими учениками: вижу, как они вместе со мной и за мной подтягиваются, больше стараются, начинают относиться к жизни чуть мудрее, немного спокойнее. Но при этом я не думаю, что могу быть образцом для подражания… ну (смеётся) для всех людей в этом мире. Дело в том, что я всегда шла своей дорогой, и этот путь не очень удобен для большинства. Более того, далеко не каждый чувствует эту самую свою дорогу. Как же в таком случае подражать?

Какие свои детские мечты Вы смогли сделать реальностью?

Это очень забавный вопрос. Все считают, что дети о чём-то мечтают. Я в этом не уверена. Ну, мечтают ли дети вообще каким-то образом о взрослой жизни? Я не мечтала быть художником. Я даже не думала об этом. Я не мечтала завести семью, детей. Я не думала ни про квартиры, ни про машины, ни про путешествия, ни про то, что считается благополучием в современном мире. Я уже об этом говорила: единственное, чего я хотела, — это быть счастливой. И для этого мне потребовалось просто следовать за собой. И это следование за собой не было зафиксировано в детстве. В детстве мне нравилось рисовать, но я совершенно не знала, что с этим делать. Когда мне стало понятно, что, оказывается, можно преподавать, я пошла этой дорогой. Когда я поняла, что кроме преподавания можно ещё и рисовать, делать иллюстрации и вообще что-то такое, я двинулась и в этом направлении. Но в детстве какой-то такой мечты-мечты — в пять лет решила стать художником и стала — такого, конечно, не было.

А кем Вы восхищались в детстве?

А кем дети вообще восхищаются? (Долго думает.) Наверное, единственные люди, которыми я действительно восхищалась, — это были мои учителя. И это никакой не пафос для меня, потому что я никогда не восхищалась актёрами, певцами и всякими популярными известными людьми. Мне никогда не хотелось походить на куклу Барби, например, или какую-то актрису. Зато у меня были очень хорошие учителя. Это то, с чем мне везло всю мою жизнь. Сначала у меня были прекрасные воспитатели в садике, потом — прекрасная учительница начальных классов, после — просто гениальный преподаватель в художественной школе. Точно так же мне повезло в училище. И, пожалуй, это те люди, за которыми я следовала как-то внутри себя: такой я хотела быть — вот такой доброй, такой человечной, такой грамотной, вот этим заниматься. Во всяком случае, на выбор профессии очень сильно повлиял мой преподаватель художественной школы. Мне казалось, что лучше профессии, чем преподаватель рисования, в этом мире нет! Никак не может быть профессии лучше. Поэтому да, наверное, мои образцы для подражания — это мои учителя.

Что Вам лучше всего удаётся изображать?

Дело в том, что я обычно берусь рисовать только то, что мне хочется. И, наверное (это моя главная договорённость с собой), я рисую только то, что хочу, то, к чему лежит душа. А то, к чему лежит душа, и получается. Поэтому у меня есть серии натюрмортов, есть пейзажи. Сейчас большое количество работ связано с детской темой, то есть это фигуры людей, это дети. Есть городская тематика, какие-то сюжетные сцены. Есть работы с цветами, есть рисунки с моей кошкой. Работаю я маслом, акварелью, иногда гуашью. Мне кажется, что важен не объект изображения, а то чувство, которое я испытываю по отношению к нему. В таком случае работа чаще всего получается лучше. Есть художники, которые работают с большим количеством эскизов. Они делают огромную предварительную работу, и для них итоговая картина — это большой путь. У меня так работа не пошла. Я действительно пробовала работать с эскизами, но, видимо, это не моё. Для меня очень важно то сиюминутное состояние, которое я чувствую по отношению к своей работе. Поэтому мне сложно сказать, что у меня лучше всего получается, какой объект. Лучше всего у меня получается что угодно, лишь бы было подходящее внутреннее состояние.

Какую пользу Вы можете принести обществу?

Здесь тоже можно говорить о профессии, но мне кажется, это всегда вторично. Дело в том, что если ты даже очень хороший художник, слесарь, писатель, инженер, но так себе человек, то польза от твоего существования не столь очевидна. Поэтому я надеюсь, что у меня получится приносить пользу не только своими работами, но и своей человечностью. Хотя свою профессию художника и преподавателя я тоже не могу здесь не затронуть. Думаю, преподаватель — это тот человек, который прежде всего воспитывает. И я очень надеюсь, что от моей работы была и будет польза хотя бы десятку-другому ребят. Ну и, конечно, мне бы очень хотелось, чтобы мои работы дарили людям не просто радость, а умение видеть эту жизнь — видеть её не только с точки зрения политических, экономических событий, каких-то дрязг и перипетий. Мне хочется, чтобы мы все научились видеть хорошее в жизни, хорошее в близких. И вообще переключились с бытового восприятия на более высокий уровень.

Чему бы Вы научили своего ребёнка?

Скорее всего, этот вопрос вытекает из всех предыдущих. Мне бы очень хотелось, чтобы моя дочка смогла пойти своей дорогой, чтобы она не повелась на какие-то сиюминутные впечатления, требования общества или ещё что-то. Именно этому я её стараюсь научить. Я не пытаюсь ей навязывать свою точку зрения. Не знаю, хорошо это или плохо, но какую-то такую тактику я выбрала и стараюсь ей следовать. Да и научиться видеть в других, как и в себе, Создателя — просто ощущать этот мир по-другому. Не как единственный вариант нашего бытования, а как, наверное, своеобразную игру — важную игру, серьёзную игру, но не ставя свои приоритеты на первое место… Да, очень хочу научить свою дочь видеть не только то, что на поверхности, а то, что находится в глубине. В глубине переживаний, в глубине событий — то есть какой-то другой уровень жизни. И стараюсь сама так жить. Надеюсь, что рано или поздно она это тоже почувствует.

Есть ли что-то хорошее в зависти?

Мне кажется, зависть — это очень продуктивное чувство. Другое дело, что завидовать надо, имея мозги. Ведь иногда зависть очевидна, иногда — нет. Поэтому сначала нужно эту зависть вычленить, а дальше достаточно проговорить: что собственно вызывает у меня зависть? Потому что порой это вещи, лежащие где-то в глубине подсознания — то, чего я, может быть, хотела достичь, но не достигла, или это то же самое, к чему я стремлюсь, но пока мой уровень не такой высокий, как уровень другого человека. Поэтому, когда ты поймёшь, почему этот человек вызывает зависть, то сможешь в соответствии с этим изменить свою жизнь. Не своё отношение к человеку (оно изменится само собой), а просто изменить жизнь, изменив свои поступки. Если, например, я завидую какому-то художнику, его успеху, его работам, мне стоит с собой договориться: а что вызывает мою зависть? Техника, в которой работает художник? Его популярность? Любовь зрителей к нему? Количество выставок, которые он проводит? Что?! И в соответствии с этим уже корректировать свою жизнь и добиваться результатов.

Как бы Вы описали Ваш стиль работы?

Я думаю, со стилем работы всё достаточно просто. Если подходить формально, это обычный реализм. Такой, знаете, реализм, немножечко смешанный с импрессионизмом… Я надеюсь… Ведь мне бы хотелось, чтобы мои работы были достаточно живыми по своему восприятию. А те элементы, которые я порой включаю в свои работы, это как раз… (не знаю, можно ли назвать) сюрреализм, потому что это не просто срисованная действительность. Довольно часто у меня появляются разные… существа. Причём и мифологические, и мультяшные, и взятые из фильмов — такие ожившие фантазии… Но в любом случае способ передачи, способ изображения у меня вполне реалистичный.

Какова Ваша личная миссия?

(Очень долго думает.) Прежде всего, говоря о миссии, нужно разобраться со своими способностями, задатками, предпочтениями. Причём не просто тем, чего я хочу, а постараться услышать их внутри себя. Потому что я, может быть, хочу лежать на яхте посреди океана, но к моей миссии это не имеет никакого отношения. Миссия, я думаю, есть у каждого человека. Просто для кого-то это быть хорошей мамой, для кого-то — хорошим работником, ремонтировать станки на заводах. То есть миссия может быть небольшой. И не надо думать, что у какого-то человека миссия есть, а у какого-то её нет. Вот у меня кошка, например. Она, конечно, не человек, но я уверена, что у неё есть миссия: создавать мне прекрасное настроение, радовать окружающих своим изяществом и научить нас заботе. Моя миссия, надеюсь, немножечко больше, если уж я всё-таки родилась, чтобы быть преподавателем и художником. Да, мне хочется передавать свои знания, мне нравится передавать свои знания. Я очень надеюсь, что кто-нибудь из моих учеников когда-нибудь в своей зрелой жизни, может быть, на старости лет вспомнит: «О-о-о, была у меня тут такая преподавательница, вот она мне как-то сказала, и вот я до сих пор это помню…» Поэтому да, у меня есть миссия как у педагога. Такая профессиональная миссия: научить рисовать или научить преподавать рисование — развивающая, воспитывающая миссия. Я ведь не только учу рисовать. Так или иначе, я детей воспитываю, учу их каким-то вещам, связанным с восприятием, с отношением к жизни. Поэтому в этом и есть моя миссия. Точно так же, как и в рисовании: моя миссия — создавать такие вещи, которые хотя бы на минутку изменят жизнь людей… Может быть, и не на минутку…

Как бы Вы себя чувствовали рядом с людьми, которые знают меньше, чем Вы?

Это такой коварный вопрос, потому что можно представить меня, например, в какой-нибудь общаге среди алкашей, которым просто жизнь неинтересна. Как бы я себя чувствовала среди таких людей? Наверно, мне бы просто хотелось уйти. Никак бы я себя не чувствовала. Во всяком случае, хорошо бы не чувствовала точно. Но в связи со своей преподавательской профессией я часто нахожусь среди людей, которые знают меньше меня. Именно профессионально меньше меня знают. И тут я чувствую себя прекрасно, потому что моя задача как раз научить их тому, что знаю я. Здесь у меня нет вообще никакого противоречия. Более того, если я в какой-то области знаю больше, это не значит, что ученик, который пришёл ко мне на занятия, знает априори меньше меня. Возможно, в чём-то другом он гораздо более продвинут, и мне самой всегда есть чему поучиться у своих учеников.

Что Вы считаете самым ценным и важным в искусстве?

Больше всего в искусстве я ценю профессионализм и искренность! Мне очень не нравится, когда люди, не достигшие определённого профессионального уровня, называют себя художниками. Но точно так же мне не нравятся люди, которые работают очень профессионально, безупречно с точки зрения техники, но при этом рисуют всякую ерунду (смеётся). Так тоже нельзя говорить, ну потому что, возможно, эти люди не считают то, чем они занимаются, ерундой. Однако если говорить именно об искусстве, то есть не просто о профессии художника (я, конечно, подразумеваю эту профессию, хотя искусство — понятие довольно многогранное), то я ценю больше всего профессионализм и искренность. Если художник идёт от себя, от того, что есть внутри него, тогда очень велика вероятность, что другие люди просто отзовутся на то, что он делает. По-моему, это искренность. И здесь дело не в том, чтобы брать какие-то важные темы, высокие темы, политические темы или, наоборот, их принципиально не брать. Здесь речь идёт о том, что действительно есть внутри вас. Как-то одна художница — мудрая женщина — сказала мне: «Нина, если внутри меня цветочки, как я могу рисовать портреты или что-то ещё? Если внутри меня, внутри моей души — цветы. Я хочу писать их». Так вот, наверно, это к вопросу об искренности: если ты пишешь цветы не ради того, чтобы их продать, а потому что они внутри тебя, то это будут цветы — настоящие цветы, и это будет искусство. Если внутри тебя политика, для тебя эта тема крайне важна — значит, так и есть. Но если ты просто отзываешься на актуальность, то нет.

Сколько времени в день Вы проводите в соцсетях?

По правде говоря, в соцсети я захожу чаще всего, чтобы кому-то что-то написать или просмотреть какие-то сообщения. У меня, как вы знаете, есть во «ВКонтакте» профессиональное сообщество «Художник из Екатеринбурга Нина Старцева» (ссылка внизу), и здесь, конечно, за большую часть работы отвечает специальный человек. Я не сижу в VK постоянно, всю работу прежде всего выполняет он. На соцсети у меня нет времени.

Если бы Вы знали, что через три дня Вас не станет, как бы Вы их провели?

(Задумчиво повторяет.) Как бы я прожила последние три дня? Я, наверно, не смогу ответить на этот вопрос сразу и прямо. Да и не хочу. Дело в том, что с этим вопросом я живу постоянно уже много-много лет. И дело не в том (смеётся), что я больна, — просто всю свою жизнь я соотношу именно с этим вопросом: а готова ли я вот с такой жизнью, которая у меня есть сейчас, умереть? И именно поэтому я часто отказываюсь делать то, что с общепринятой точки зрения надо сделать. Меня порой за это считают не самым приятным человеком: мол, Нина Олеговна может и завредничать, от чего-то отказаться и что-то не сделать. Но… (Вспомнила что-то и тут же начала рассказывать.) Да, была ситуация в моей жизни, когда я заменяла замдиректора по воспитательной работе. Бо́льшая часть этой работы состояла вовсе не в воспитании, а в том, чтобы заполнять три миллиона бумажек каждый день. И я, возвращаясь домой, шла и ревела. Это был такой очень непродолжительный период моей жизни, когда я чувствовала полнейшую бессмысленность своего существования. И это меня многому научило. Теперь я действительно соотношу все свои действия, действия каждодневные, с этим вопросом: а готова ли я завтра умереть, живя так? Поэтому, если говорить, как бы я прожила последние три дня, то ровно так же, как я их и живу сейчас. Ведь я нахожусь на своём месте, я общаюсь с теми людьми, кто мне дорог, кто мне интересен, и я всегда делаю ровно то, что считаю нужным и правильным! Вам искренне желаю того же…

VK: @ninast_art