Художник Александр Коломеец рассказал интересную историю об этапах своей жизни, семье, творческой деятельности, а также согласился ответить на вопросы для культурного журнала SKETCHBOOK.

Ну что же о себе любимом писать легко и приятно. История моя начинается со времен Столыпинской реформы, когда мой прадед Емельян отправился осваивать земли Юго-Западной Сибири, которые после Октябрьской революции стали называться северным Казахстаном. Как это связано со мной? Думаю, что связь очевидна и непосредственная. Во-первых, через 3 поколения появился я, родился я 19 ноября 1961, во-вторых, история моей семьи живет во мне с самых ранних лет.

Когда отец мой по вечерам, укладывая спать нас с братом и сестрой, рассказывал удивительные истории о своих детских и юношеских впечатлениях о своем любимом дедушке Емельяне, о бескрайних степных, ковыльных просторах, уходящих до горизонта и где-то там заканчивающихся синеющими сопками. Рассказы о его любимом жеребчике Орлике, западали в наши души, как говориться, с молоком матери, там проходило мое детство, наверное, как и у многих детей, сердце и душа наполнялись космосом окружающим нас, да и мы были этим космосом, и он был частью нас. И уже в моем детстве, этот невероятно красивый мир наполнял меня новыми красками и яркими впечатлениями.

Ковыльные степи уже превратились в бескрайние пшеничные поля, сравнить которые, наверное, можно с океаном. Небольшая пересыхающая речушка протекала по равнине и перерезала сопку с выходами горных пород. Гора называлась мазара, по-видимому, потому что на её вершине было старое ингушское кладбище. И крутые склоны этой сопки были для нас огромным каньоном, небо было бездонным, а облака причудливым образом превращались в нашем воображении в сказочных героев. А еще был старый заброшенный колхозный сад со старыми фруктовыми деревьями, с тополями, с кустарниками смородины, и в этом саду мы формировались как личности, мы были индейцами, мы были первопроходцами, мы были конкистадорами и рыцарями.

Ну а если без лирики, тяга к творчеству там и зацепила меня, тяга к рисованию всегда была со мной, в школе редколлегия стен газеты в армии стенды боевые листки и дальше более осмысленное освоение ремесла. К сожалению, художественное образование получить так и не удалось, по образованию я техник геолог, но это, наверное, тоже вело к моей неосознанной цели. Впечатления от экспедиции в Якутии, в горах Тянь-Шаня, в работе на руднике Северного Казахстана оставили тоже свой неизгладимый след. Недостаток художественного образования восполнялся чередой удивительных совпадений и знакомств, так ко мне попали книги по живописи, по истории живописи, по психологии в изобразительном искусстве, причем книги ещё советской школы живописи, издания 1953–1963 годов, знакомство с художниками тоже давали новые импульсы и новые знания.

Очень благодарен художникам из Серпухова, Пушкино, Сергиева Посада. И, конечно же, отдельная история такого импульса, это галерея Леже в Сергиевом Посаде и ее хозяйке Ларисе. Несколько лет она устраивала пленэры у себя на даче в Сергиево посадском районе. Там мне довелось познакомиться с творчеством многих художников Сергиева посада и поучаствовать в выставках, которые устраивались по итогам пленэра. Вот так моя жизнь наполнялась любовью к творчеству, которое стало смыслом и образом жизни. И когда в какой-то момент, я сказал себе: “ Я художник”, и эта мысль наполнилась сотнями оттенков и нюансов, от “Не слишком ли высокого мнения я о себе” и до “Иди, твори, сделай шаг навстречу своей мечте”.

Какое ваше любимое воспоминание из детства?

Самое любимое воспоминание, оно не яркое и ничем особо не примечательное, но оно часто меня преследует на протяжении всей жизни, это, наверное, первая история, которая запала мне в душу. Наверное, тогда я только начал себя осознавать, то есть наверно было мне лет 5, это была зима и моя мама отправила меня к отцу на работу, чтобы я отнёс ему обед. Работал он оператором на дизельной электростанции. Это было воспоминание не то, чтобы яркое, но оно запомнилось как чудесная картинка, то есть я себя сейчас вижу со стороны, как маленький мальчик идет в пальтишке, в шапке ушанке и несет в руках небольшой бидон с едой. И вокруг был удивительный зимний пейзаж, все деревья были белоснежные от инея, снег такой же белоснежный и небо было светло голубое и было такое детское лёгкое ощущение того, что ты находишься в каком-то нереальном мире, сказочным, волшебным и красивым. Сейчас мне это напоминает стихотворение А. Блока “Девушка пела в церковном хоре и белое платье пело в луче…”. Я, конечно же, не осознавал тогда этой гармонии природы, я был частью её. Но став взрослым, я всегда видел эту картинку перед собой, с ощущением того, что это не я, а какой-то другой мальчик, который вышел из дома, сделал 1 шаг навстречу приключениям, впечатлениям и новой необыкновенной жизни. Никакого развития и никакого особенного приключения тогда не случилось, но эта картина очень часто встает перед моими глазами и здесь же можно еще ответить на другой вопрос. Если бы я имел возможность встретиться с собой маленьким, то что бы я сказал себе в этом случае, наверное, сказал бы я ему немного, сказал всего лишь: “ Слушай мальчик голос своего сердца и спасибо тебе за то, что ты есть, был и будешь”.

Каких 3 авторов вы бы посоветовали прочитать каждому человеку?

Пушкин, Толстой, Достоевский.

В чем вы находите вдохновение?

Мне кажется, что вдохновение приходит не внезапно и не вдруг, а происходит какое-то накопление, насмотренность, жизненные коллизии и переживания, критическая масса, которая накапливается и прорывается широким потоком вдохновения. Конечно это не перманентное и не постоянное состояние, но как говорил поэт: «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!». Так что ищете и обретете вдохновение, а оно во всем, что окружает нас. И вдохновение — это чудесное и волшебное состояние души, которое нужно чувствовать в себе и всячески оберегать.

Учиться нужно у себя или у других?

Как это часто бывает, вопрос содержит в себе ответ. Так вот желание образовать себя, должно быть стержнем, на который нанизывается серьезная информация, не упрощать себя до потребителя её, а заставлять себя читать великих мастеров, слушать сложную музыку, ставить себе сверхзадачи, изучать историю, историю своей своего рода, своей семьи, своей страны и народа, мировую историю, историю живописи. Не могу похвастаться, что я преуспел во всем этом, но это всегда было моим маяком, вектором, по которому нужно двигаться. А учиться нужно у себя и у других, у природы, у животных, у растений, у всего что окружает. Учиться всегда везде, как все мы учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь. И еще, по моему мнению, очень важно для художника, такое понятие как насмотренность. Потому что невозможно любить виртуально, нужно смотреть и видеть, мы каждый день просыпаемся, выходим из дома и смотрим вокруг, но не всегда видим, как дрогнула ветка, с которой упорхнул воробей, и не слышим шороха падающих листьев. Мне кажется, что нужно каждое мгновение смотреть на мир как в первый раз, широко распахнув глаза и каждую клетку своего тела и души, еще музеи, выставки, альбомы по живописи, и насмотренносить. И всё это тонкими ручейками потечёт в сознание, и со временем превратятся в поток…