Художник Зеленская Юлия Юрьевна живописец, член Союза художников России с 2020 года. Юлия родилась в 1979 году, в городе Нальчике. Окончила Кабардино-Балкарское училище культуры и искусств (2002 год), затем факультет декоративно-прикладного искусства Кабардино-Балкарского Государственного Университета им. Х. М. Бербекова (2009). Начиная с 2007 года Юлия Зеленская активно участвует в выставках: республиканских, проводимых Союзом художников, зональных: «Молодые художники Юга России» (г. Ставрополь, 2012), «Мир в картинах молодых художников Кавказа» (г. Грозный, 2013), Арт-Краснодар (г. Краснодар, 2018), «Юг России XII» (г. Ростов-на-Дону, 2018).

В 2017 году в Кабардино-Балкарском фонде культуры прошла персональная выставка Юлии Зеленской, получившая широкий зрительский резонанс. Работы художницы неоднократно выставлялись в Национальном Музее Кабардино-Балкарии и Кабардино-Балкарском музее изобразительных искусств им.А.Л.Ткаченко в экспозициях различных выставок Союза художников. На 2021 год запланирована новая персональная выставка автора. Картины Юлии Зеленской находятся в частных коллекциях в России, Франции, Германии, Соединенных штатах Америки.

«Всмотритесь – подлинная жизнь рядом с вами. Она в цветах на лужайке; в ящерице, которая греется на солнышке у вас на балконе; в детях, которые с нежностью смотрят на мать; в целующихся влюбленных; во всех этих домишках, где люди пытаются работать, любить, веселиться. Нет ничего важнее этих скромных судеб. Их сумма и составляет человечество».

Эти слова, принадлежащие Андре Моруа, классику французской литературы двадцатого столетия, можно в полной мере отнести к творчеству российской художницы Юлии Зеленской. Её работы, будь то портреты, цветочные композиции или натюрморты, запечатлевают ту самую «подлинную жизнь», о которой пишет Моруа. Она воплощается в зримых и интуитивно ощущаемых формах как материальное, предметное выражение некоего объекта и его духовное бытие, сакральная первооснова.

Так, в серии «Портреты» зрителю открывается вереница разнохарактерных персонажей. Мы видим уже немолодую женщину с авоськой, торгующую книгами старушку, продавца подснежников, молодого раввина… Их жизненные истории незамысловаты. Вот две сестры делят скромный быт, ссорятся по пустякам и, в конце концов, решают продать своё маленькое жилище, чтобы разъехаться по разным городам. Но в одиночестве они тоскуют друг по другу и вскоре снова покупают один дом на двоих – тёплые чувства и сердечная привязанность оказываются выше будничных обид и разногласий.

Другая картина носит название «Молодой Раввин». В позе изображённого мужчины читается отрешённость от суеты, взгляд как бы уходит от внимания зрителя, ладони рук повернуты к себе. Он рано остался сиротой, родственники продали дом его родителей. Долгие годы будущий раввин скитался в поисках приюта. Он менял разные профессии, не находя себя в каком-то одном занятии, но однажды пришёл к вере и решил связать свою жизнь с религией. Молодой священнослужитель практикует шхиту – кошерный убой скота. Размышляет ли он в своём призва- нии о бренности всего живого, неизбежности конца? Его портрет проникнут нотами меланхолии, но в тоже время мудрости и покорности судьбе.

Иной персонаж представлен на картине «Продавец подснежников». Каждое утро он идёт в лес за цветами, чтобы продать их на местном рынке, это занятие и составляет его обычные, ничем не отличающиеся будни. Что привлекает художницу в изображении этих простых и скромных судеб, не отмеченных, казалось бы, какими-либо талантами, не прославленных в каком-то своём особом предназначении? Для Андре Моруа важность «скромных судеб» заключается в том, что они составляют собой человечество. Для Юлии Зеленской внешняя простота изображаемых ею людей, будничность их жизней ценны, поскольку скрывают простоту божественную. Простоту, о которой говорит в своих проповедях Христос: блаженны плачущие, кроткие, милостивые. Блаженство чистого сердца, наследующего Царствие Небесное, не зависит от внешней красоты или социального статуса и дано как дар. В попытке уловить эту скрытую сущность взгляд художницы как бы идёт сквозь физические и материальные формы жизни к их невидимому источнику. Работа над портретом оборачивается желанием запечатлеть неуловимую неосязаемую, нерукотворную фреску души.

Данное намерение определяет художественную технику. Для серии «Портреты» Юлия Зеленская выбирает темперу, которая издревле применялась в иконописи. Это сообщает картинам матовую приглушённую фактуру, настраивает на созерцательный лад. В изображении персонажа присутствует условность, творческое кредо художницы в этих работах – «меньше деталей, больше глубины». В истинной любви, раскрываемой через чистоту душевного мира, живёт добрая детская простота и именно её стяжания просит Христос, говоря «будьте как дети». Отдельная тема в творчестве Юлии – изображение детей. В серии «Марусино Счастье», предшествующей портретам – это зарисовки из жизни девочки, сказочный мир детства. Вот Маруся едет с горки на санках и смеётся, хлопья снега попадают в рот, ощущение скорости сменяется чувством безудержного восторга. На другой картине – «Прогулка на воздушном шаре» девочка, качаясь на воздушном шаре, выпускает птичку из старинной клетки. А вот ребёнок вслушивается в звуки граммофона, чей рупор выгнулся подобно диковинному уху. В волшебном мире Маруси оживают короли и феи, деревья исполняют желания, а старинная печатная машинка сочиняет чудесные истории. Реальность сливается с мечтой, дымкой неуловимых воспоминаний, тихим светом, как и само имя Маруся: пришедшее из глубины веков ласковое обращение «святого» имени Мария.

В серии «Портреты» Юлия часто изображает дочь Яну. Чистота душевного мира ребёнка раскрывается в сопоставлении со свежестью природного мира: вот Яна прижалась лицом в задумчивости к поверхности апельсинов, а вот исследует неизвестный ей доселе цветок. На другом портрете – «Цветочница» – бутоны обведены по кругу красной линией, неточность рисунка выдаёт нетвёрдый жест детской руки. Цвет линии заставляет вспомнить красную нить Ариадны, которую получил древнегреческий Тесей, отправляясь в путешествие по магическому лабиринту. Но каждый портрет Юлии Зеленской – это странствие по незримому лабиринту души до её самой сокровенной сердцевины, самого ценного сокровища – того, что дарит свободу и бессмертие. Красная нить соединяет времена. На портретах персонажей, подсмотренных в реальной жизни, как из глубины веков всплывают образы давно ушедших из обихода предметов. Среди них – старинная прялка, восточный тюрбан, вышитые узоры-обереги. Эти предметы становятся самостоятельными персонажами ряда картин: таковы граммофон, антикварный телефон, угольный утюг, украшенный петушком, бульотка-кофеварка… В этих вещах оживает история: будь то ушедшая эпоха или повседневный быт некогда существовавшего человека. Кажется, они всё ещё сохраняют тепло человеческих рук и от этого их сложно назвать неодушевлёнными предметами. Скорее, к ним подходит немецкое определение натюрморта stilleben: «тихая жизнь» безмолвных, но столь о многом способных поведать вещей.

На портретах, выполненных Юлией Зеленской, часто представлено изображение одного лишь лица или склонённой, в поиске умиротворения и безмятежности, головы. Глаза персонажей закрыты или уходят от взгляда зрителя, существуют только лишь в им открытом измерении. Это заставляет вспомнить практику умной сердечной молитвы в мистических христианских учениях исихазма: отрешение от мира, внутреннее созерцание божественной благодати. Связь явленого и нетварного выражается и в цветовой гамме портретов. Юлия Зеленская любит сочетания различных оттенков оранжевого и голубого. Эти цвета взаимодополняют друг друга: первый утверждает жизнь, энергию созидания, радость бытия; второй раскрывает её скрытую духовную сущность, дарит ощущение покоя, ясности, тишины.

Другие работы написаны в светлой гамме бежевых, жемчужно-белых, дымчатых тонов. Таков портрет молодой женщины, носящей древнее имя Гванца. Это имя в своём персидском оригинале звучит как «бутон цветка»; Гванцей звали царицу Грузии и жену Царя Давида. Красота и благородство, сокрытые в имени, воплощаются в художественном жесте. В изображаемой модели зритель чувствует спокойное достоинство и одухотворенность мысли. Другая картина так и называется – «Добрые Помыслы». Здесь тема душевной чистоты реализуется через изображение обнажённого тела. Плоть становится выражением бесплотного, через наготу внешнюю познаётся открытость добродетели.

По словам Юлии Зеленской, интерес к работе с живыми моделями пришел не сразу. Особенно нелегкой казалась работа с глазами, писать которые достаточно сложно – требуется умение проникать во внутренний мир персонажа. Умение вжиться в судьбу героя, понять перепетии его жизни, сопереживать – качества редкие в наше время. Такое пристальное внимание художницы к своим персонажампродолжает традицию русских писателей-классиков. Все они, от Пушкина до Куприна, создавая образ человека самого обыкновенного, показывают, что не только романтический герой, достоин внимания и сочувствия. Если портреты отсылают к созерцанию иконы, скрытой в душе человека, к состоянию тихой молитвы, то другая ипостась творчества Юлии Зеленской – это гимн, хвала видимым формам жизни. Таковы цветочные и фруктовые композиции. В отличие от матовой приглушённой тональности портретов, натюрморты насыщены всем спектром весенней и летней палитры. В изображении цветов краска широким пастозным мазком ложится на холст, масло сообщает поверхности радужный блеск и многогранные переливы оттенков, стихийность жеста воспевают торжество солнечного света. Изображения фруктов отличаютсочные цвета, в написании которых присутствует точность жеста, натуралистичная проработка деталей. Кажется, сквозь нежную кожицу плодов проступает спелая душистая мякоть, струится сама жизнь. Изобилие даров природы заставляет вспомнить о райских садах, о многоцветных небесных вертоградах, о бессмертии, дарованном первым людям Эдема.

Это бессмертие художник обретает в творчестве. Движением кисти он воссоединяет вечное и тленное, горнее и дольнее. В этом плане символична самая первая картина Юлии Зеленской из серии «Портреты». На ней изображен художник, рядом с ним – мольберт, он упоён свободой творчества, радостью созидания, благодарностью Творцу.